Дмитрий Васильев: "Не до конца доволен карьерой..."

Президент Федерации биатлона Санкт-Петербурга Дмитрий Васильев в большом интервью МАТЧ ТВ расссказал о своей спортивной карьеере, сравнил условия и методы подготовки сборных команд СССР и России, а также объяснил, почему в спорте не должно быть демократии....

– Вы покинули команду достаточно рано по спортивным меркам. Что тогда произошло и почему?
 
– Меня списали из сборной в 27 лет, в 1989 году, хотя в тот сезон я был вторым на чемпионате СССР, третьим на «Ижевской винтовке», попадал в призы на Кубке мира. Но по итогам зимы все равно вывели из сборной команды. В стране имелось такое количество сильных биатлонистов, что если ты хоть где-то чуть-чуть не соответствовал, с тобой прощались. Это, конечно, неправильно.
 
– Вы были самым скорострельным в своем поколении.
 
– Без ложной скромности – я взял винтовку, будучи лыжником, и сразу все получилось. Да, у меня была предрасположенность к стрельбе, отрицать это нельзя. Но дело в том, что я никогда не ставил себе в качестве основной задачи стрелять быстро. Я хотел стрелять стабильно точно, и только когда этого добился, решил попробовать увеличить скорость. В итоге без ковриков, на перепаханном поле вышел из тридцати секунд нахождения на рубеже.
 
– Так в чем секрет хорошей стрельбы?
 
– Главное в стрельбе – психология, тренер, который хочет научить спортсмена хорошо стрелять, должен быть неплохим психологом. Ему надо найти те струны, надавив на которые, получится раскрыть потенциал подопечного. Важно еще, чтобы тренеры не натаскивали молодых биатлонистов на быструю стрельбу в ущерб качеству.
 
– Если бы не попали в эти жернова, могли бы выступить в Альбервиле-92?
 
– Жизнь такая вещь – гарантировать никто ничего не может. Но у меня был великолепный учитель, возможно, лучший тренер за всю историю вида в нашей стране – Владимир Иерусалимский. Как все талантливые люди, он был необычным человеком, не боялся пробовавать оригинальные методики. Мы с ним только к тому моменту, когда меня вывели из команды по возрасту в 27 лет, нашли систему подготовки, подходящую именно мне. Скажу честно: если бы мне дали возможность придерживаться этой системы, то выступление и в Альбервиле, и в Лиллехаммере было вполне возможным. Смешно звучит, но, являясь двукратным олимпийским чемпионом, я оставался крайне недоволен тем, что ни с ОИ, ни с ЧМ не привозил личных медалей. При этом на этапах КМ личные гонки я выигрывал, то есть сказать, что был слабым вне эстафетной команды, нельзя. Так что своей карьерой я неудовлетворен.
 
 
– Современный биатлон – другой вид спорта или еще что-то от ваших времен сохранилось?
 
– Любой вид спорта не стоит на месте, но основополагающие вещи неизменны. В биатлоне необходимо метко стрелять и быстро бегать. Хотя, конечно, техническое оснащение, трассы, их подготовка, качество патронов и инвентаря – все это заметно улучшилось.
 
– Конкуренция тоже выросла?
 
– Есть люди, которые заявляют, что в наше время не было сколь-либо сильной конкуренции. Я с этим никогда не соглашусь. И у нас было достаточно спортсменов, которые претендовали на медали и самые высокие места. Одна сборная ГДР чего стоила, а сейчас ведь мало кто понимает и помнит, что это вообще такое – сборная ГДР.
 
– В современном биатлоне стало заметно больше денег, как это влияет на спортсменов?
 
– Здорово влияет, и на большинство, к сожалению, в худшую сторону. Нет у них цели показать в жизни какой-то значимый результат – деньги стоят во главе угла. Это плохо, но тут вина не только биатлонистов, скорее, они стали жертвами теперешней системы ценностей и работы медиа. Зачастую СМИ так раскручивают еще ничего толком не показавшего молодого спортсмена, что он просто не может справиться с этими фанфарами. На человека, которому еще, может быть, только предстоит стать серьезной фигурой в элите биатлона, навешивают ярлыки, и это его сильно отвлекает. Бесконечные интервью, остановки в микст-зоне, повторяющиеся дежурные вопросы – все это высасывает силы. Конечно, невозможно полностью изолировать спортсменов от прессы и общества, но это процесс должен быть регламентирован.
 
– Что бросается в глаза, когда смотрите на нынешнюю сборную России и сравниваете ее с вашей командой?
 
– В советский период требования были совершенно другие. Такой вольности, которую сейчас допустили руководители СБР, мы не могли себе даже представить. Членам сборной дают возможность высказываться на любые темы и любым языком, на их поведение не накладывают никаких ограничений. На мой взгляд, это недопустимо и является одной из основных причин неудачных выступлений последних лет.
 
– Всем надо строем ходить?
 
– Я приверженец теории, что в спорте не должно быть демократии. Говорю это и как человек, прошедший жесткую школу советского спорта, и как спортивный руководитель с большим опытом. Для себя понял совершенно точно: в России с учетом нашего менталитета необходим жесткий авторитаризм со стороны тренера. Спортсмен, да, может высказать мнение. Но только высказать, а не указывать наставнику, что делать.
 
– Не боитесь, что при таком подходе мы потеряем многих талантливых ребят? Уверен, вы не одного и не двух своих друзей по сборной вспомните, кому не подошли методы подготовки, применявшиеся в команде?
 
– Тут уже возникают вопросы и требования к тренеру, который в нынешних условиях обязан уметь индивидуально подходить к каждому, с кем работает. В советское время тезис «все тренируются одинаково!» был распространен потому, что имелась огромная скамейка близких по уровню спортсменов. Но на сегодняшний день такого резерва сборная не имеет, и возникла другая проблема: чувствуя, что замены им нет, лидеры начали слишком много себе позволять.
 
– Как на практике реализовать индивидуальный подход?
 
– Если биатлонист не согласен с планом подготовки, предложенным тренером сборной, пожалуйста – может уходить на вольные хлеба. Но если он соглашается, то должен полностью и слепо доверять этому тренеру. Иначе никакого толка не будет. Дело в том, что невозможно реализовывать план «по бумаге». Люди живые, и наставнику приходится импровизировать, зачастую на ходу. Иногда у него нет четких вводных по биохимии и каким-то цифрам, и в этом случае он руководствуется интуицией. Никто не застрахован от ошибок, но когда тренер чувствует доверие спортсмена, он более ответственно подходит к своей работе. Если же нет доверия тренеру, то даже самый лучший индивидуальный план в мире не получится реализовать.

– Вернемся к вашей карьере. Почему не попробовали готовиться самостоятельно, за пределами сборной, после того как вас вывели из состава?
 
– Да вы вспомните: 1989 год, СССР на грани развала, денег в стране нет. Если бы тогда я имел те условия, которые сейчас предоставляют некоторые регионы, – да мне не нужна была бы никакая сборная, и без нее все получилось, тем более что я был уже зрелым человеком, готовым к самоподготовке.
 
– Почему не подняли шум в прессе – это же 1989-й, эпоха гласности, а вас, получается, убрали не за отсутствие результатов, а просто по чьей-то прихоти?
 
– Мы были по-другому воспитаны, не то что нынешнее поколение, которое чуть что – сразу бежит в СМИ. Кроме того, я видел, что страна разваливается и никому ни до чего нет дела.
 
– Испытав несправедливость на себе, понимаете сейчас, как честно и правильно проводить отбор в сборную?
 
– Я сторонник гибкой системы со спортивным принципом во главе. Просто строго следовать букве – не совсем верно, потому что мы говорим о живых людях. Приведу пример. Спортсмен, не показывавший до этого конкурентных результатов, вдруг выигрывает отборочные соревнования. Сложно ждать от тренера сборной моментальной веры в него, потому что необходима стабильность. Здесь-то и должен работать гибкий принцип: парню дадут шанс, но не сразу на ЧМ или КМ, а опробуют на Кубке IBU и уже затем решат, случайной была его победа на отборе или закономерной.
 
– Душа все еще болит после той отставки?
 
– Конечно, уже почти тридцать лет прошло, я немного успокоился, но все равно есть ощущение нереализованности. Нынче-то в 27 только в перспективных ходят…
 
– Кто поддержал вас тогда, в 89-м?
 
– Больше всего огорчило, что когда я закончил, мне два года никто не звонил, за исключением моего личного тренера Николая Кикотя, и не интересовался, жив ли я вообще. Любому человеку, когда он оказывается в таком положении, хочется слов поддержки от тех, кто еще вчера был рядом, а я их не услышал. Это самое больное, что пришлось испытать. Не то, что меня убрали из команды, а то, что люди, которые за мои выступления получали квартиры, машины, премии, награды, просто исчезли, растворились, как будто мы и не были знакомы.
 
– Как не спились, не сгинули в этой ситуации в те сложные времена?
 
– У меня были хорошие учителя, которые объяснили, что является истинной ценностью в жизни. Произошла некая перезагрузка сознания. И даже на людей, которые про меня забыли, давно нет обиды. Я стал жить другими целями и идеалами и в одночасье почувствовал себя абсолютно счастливым человеком.
 
– В чем особенность таких спортсменов, как Фуркад и Бьорндален?
 
– Я никогда не болел за сильнейших, более того, меня раздражало, когда люди переживают за явного фаворита. Но, говоря объективно, Фуркад выделяется из всей когорты лидеров мирового биатлона. Он великолепно сбалансирован. Когда я смотрю на него и пытаюсь найти ошибки, то вижу лишь немного мелких недочетов. Меня удивляет его психология, да и не только его, но и вообще таких великих спортсменов, как он и Бьорндален. Собственно, именно психология является их главным преимуществом над соперниками. Бьорндален – вообще человек, в котором совмещается несовместимое: талант и колоссальное трудолюбие. Плюс запредельная мотивация. Все вместе и дало такой результат – восемь золотых олимпийских наград. Этому невозможно научить, подобный набор качеств должен быть в человеке от рождения. Однако это еще полдела. Суметь его реализовать – вот что по-настоящему сложно. Первые же успехи могут вскружить голову и остановить дальнейшее развитие. К сожалению, наш российский менталитет зачастую приводит к тому, что, побывав пару раз на высоких ступеньках важных стартов, парень начинает наслаждаться славой, популярностью. Это приводит к регрессу. Западные звезды почему-то от этого не страдают. Они относятся к победам проще и поэтому дольше живут на Олимпе.
 
– Через месяц выберут нового президента СБР. Что должен делать этот человек, чтобы вырулить из той ямы, в которой оказался наш биатлон?
 
– Прежде всего нужно решить вопрос дисциплины, убрать всю эту расхлябанность. Тренерам надо настроить спортсменов на очень жесткую работу, без отвлечений, на жизнь в режиме: пахать, есть, спать и снова пахать. Все должны понять – вольница закончилась. Тем, кто не согласится с таким положением дел, не место в сборной. Но главное – необходимо начать хранить как зеницу ока наш золотой резерв, нашу молодежь. Посмотрите, кто работает сейчас с ней! Это бывшие научные работники, сервисеры, люди, которые не имеют ни знаний, ни опыта. Нужно забыть про все эти детские первенства мира, ради успеха на которых форсируется подготовка. Пусть туда едет пятый состав, а лидеров надо бережно готовить к взрослому спорту, к полноценной и долгой карьере в элите. У нас есть еще небольшое количество старых тренеров, чей опыт позволит им работать с детьми без суеты и спешки, не гонясь за личными титулами и званиями.
 
А вот тех, кто уже вырос, кто прогрессирует – Малиновского, Поршнева, Васнецову, – давайте подключать к основному составу, чтобы они впитывали опыт старших, брали от них лучшее и росли, а не застаивалась среди сверстников. И уж если говорить о ротации с возрастными спортсменами, то при выборе между не претендующим на высокие места «старичком» и юниором, который еще не способен что-то серьезное показать, нужно отдавать предпочтение молодости. Другое дело, если «старичок» бежит… Но когда год за годом ловит хвосты, а в состав попадает, потому что больше никого нет, лучше рискнуть. Да, молодежь поймает те же хвосты, но получит опыт и будет иметь возможность на этом опыте расти дальше.
 
 
Источник: Матч ТВ