Как я провела выходной. Сочинение на заданную тему

426

Тему задал Василий Афанасьевич Хоружий, мастер спорта, личный тренер двукратного Олимпийского чемпиона Анатолия Алябьева, в 1968-1980 – старший тренер по биатлону Ленинградского Военного округа.

Так и сказал:

— Приезжай в гости, в Петродворец – в парке погуляем, я его тебе покажу, пирожков напеку – и расскажу, о чем захочешь, и про Толю Алябьева. В парке полно белок, а людей сейчас нет, зима…

И, смеясь, добавил:

— А ты потом напишешь сочинение.

Мы познакомились на «Лыжне России» в Токсово, на базе ВИФК – знакомство состоялось при участии Анатолия Николаевича Алябьева.

Договорились на интервью, Василий Афанасьевич согласился приехать ко мне на работу, тогда – в петербургский спорткомитет; но в тот раз не получилось.

Потом мы снова встретились – на предварительном открытии будущего лыжно-биатлонного стадиона в Калининском районе. Разговаривали. Интересно – и удивительно: человеку 80 лет – и столько энергии, молодого задора. Военная выдержка, мудрость – и «лёгкость смеха». И – желание и дальше приносить пользу людям, спорту, Родине.

В метро, пока было по пути, опять разговаривали. И тогда Василий Афанасьевич настоятельно пригласил в ближайший выходной пройтись по зимнему петергофскому парку: тебе полезно будет; природа, белки, опять же. И – пирожки.

— Да не могу я на каждое интервью за город ездить, спасибо, конечно. Большое. Но я же тогда вообще ничего не успею! – я вежливо отказывалась, как могла. – А белок и у нас на Елагине острове полно. Сами подходят, за руку трогают, даже если без орехов.

На том и расстались.

А часа через три – звонок:

— Знаешь, всё же тебе лучше приехать в Петродворец. Ну, ведь парк, зима, красиво же! Сама скажешь, в какие выходные тебе удобней. Я тебе расскажу, как доехать, и на остановке встречу. А ты потом – чтобы на работе отчитаться – так и напишешь: «Как я провела выходной».

И я согласилась, неожиданно для себя.

Через неделю, в воскресенье, мы гуляли по заснеженному петергофскому парку. Морозному и солнечному. На верху прибрежного вала дух захватывало: от ледяного ветра – и вида на Финский залив: нигде ни прогалинки, один только белый простор, сияющий и бесконечный…

Потом мы забрели в музей – единственный открытый в парке в зимнюю пору: личный банно-ванный комбинат семьи Романовых и их придворных.

Дома у Василия Афанасьевича я сразу вытащила из сумки диктофон, чтоб согрелся и не капризничал, ну, и так, на всякий случай. Всякие случаи хозяин квартиры (трёхкомнатной хрущёвской) отмёл с ходу: война войной, а обед по расписанию:

— Сначала я тебя накормлю и чаем напою, вот пирожки, вчера напёк, для тебя; вот первое, второе, другое второе, ешь, салат накладывай побольше, согревайся и не стесняйся. А разговоры – потом. После чая с конфетами.

Под конец обеда по расписанию – аристократически не раннего, от четырёх до шести вечера, с небольшим бокалом красного вина – кладу диктофон на стол, поближе. И, под энную чашку чаю с «белыми мишками на севере» — слегка объевшись и расслабленно облокотившись плечом о стену, а подбородком о ладонь – спрашиваю:

— А как вы познакомились с Анатолием Николаевичем?..

— С Толей-то? – улыбается Василий Афанасьевич. – Ты ешь, ешь – подкладывает он мне на тарелку еще и бутерброд. – Да как познакомились…

В Вооружённых Силах сделали патруля – гонки патрулей. Нужны солдаты. А я тогда был сержантом. И вот, я их собираю, солдат молодых. В том числе и Алябьева. И говорю ему:

— Толя, как ты считаешь?..

Правда, это сейчас он мне Толя. А тогда у меня было так:

— Алябьев! Власов! Галаничев! Афанасьев! Так, собирайтесь, пойдемте, постреляем. Проверим, кто из вас будет готов к патрулю.

А патруля – это пятеро бегут 25 км, посредине дистанции отстреливают по мишеням; если промазал – 2 минуты добавлялось; время всей команды берётся по последнему прибежавшему, поэтому все старались бежать группой, не отставая друг от друга.

Всё, едем в Кавголово, за Военный институт – на базу СКА. Тогда еще было старое стрельбище. Ставлю им мишени. И все начинают: так, так, так, так. Я смотрю: мать честная! Парень-то, — думаю, — как будто рожден охотником!

(Тут я не удержалась – и вставила реплику:

— Так у него отец охотник!)

— Да. И вот я приезжаю – и говорю Борину, тогда он был тренером СКА:

— Анатолий Васильевич, смотри: вот какой у нас парень есть. Вот я его беру.

Он мне:

— Да-да, Васенька, конечно.

И вот, мы готовимся к патрулю, а он – то есть Толя Алябьев – всё лучше и лучше, всё сильнее и сильнее.

Тут я уже ему и предложил серьезно: у тебя, — говорю, — такая гонка хорошая, да стреляешь ты первоклассно; так, может, ты уже биатлоном займешься?

И вот так и пошло. И ему понравилось. Перетянул я его, получается, на эту сторону.

А у нас тогда бригадный метод тренировки был. Три дня тренируемся с гонщиками, три дня – на стрельбище. Тогда такого не было, что лыжники отдельно, биатлонисты отдельно. Тренировались все вместе, с сильнейшими гонщиками. А потом я своих увожу на стрельбище, там уже техническая подготовка. Ну, и летом, конечно, бег. И ребята росли в мастерстве!.. Получилось такое у нас хорошее ядро.

И до этого, конечно, были у нас сильные спортсмены, которые входили в сборную Советского Союза. Такие, как Василий Макаров – неоднократный чемпион Вооруженных Сил, призер СССР, призер мира. Как Саша Закусов: он даже выигрывал у всех гонщиков на 15 км первенство гарнизона! Хотя сам биатлонист.

— Они тоже у вас тренировались?

— Нет, Макаров – он пораньше был. Хотя мы ровесники. Но я сам тренировался и выступал как гонщик с 1960-го, а как тренер – стал с 1967-го.

— А Анатолий Николаевич Алябьев к вам когда попал?

— Ой… Это был 1969-й или 1970-й, что-то в этом роде… Да с 1980-го, как он выиграл Олимпийские игры, и то уже 33 года прошло!.. Вот память как устроена: что-то плохое – так мы порой всю жизнь помним, а?

— Нет, не всегда!

— Не всегда? Ну, ладно.

Так вот. Потом был летний биатлон. Там, в Токсово. Тогда же летом в биатлоне бегали, никаких лыжероллеров еще не было, а оружие на огневом рубеже оставляли, в такой пирамидке – в «козлах». А он – Толя – бегает не очень хорошо. Хорошо, но не очень быстро. Он в этом признался, и я его в команду не поставил. Ну – не поставил! Ну, что делать. Но поставил на личное первенство. А он взял да и третьим стал.

Начальство – меня: а-а-а! да что ты! И начали гнобить. «Вот, не просчитал, да как это так».

Я им говорю: мы с ним беседовали, он сам честно предупредил: Афанасьич, я, мол, так и так, в легкой атлетике не очень силен.

Но так получилось: он отстрелялся лучше всех, а все мазали. Вот что значит – «никогда не сдавайся». Так он и стал третьим. Но не в зачете, а на личном первенстве.

Потом – это уже 1978-й на носу – а это Спартакиада народов. Идут отборы. Спартакиаду Ленобласти – отбор – выиграл Всеволожский район. Потому что все прыгуны и двоеборцы – во Всеволожске. Хайкенен, Амельченко, Власов. И все военные – наши биатлонисты: Рыжов, Алябьев, Сергеев. После областных соревнований – зональные, там выиграли – попали на РСФСР; Толя и там выигрывает. И вот уже Спартакиада народов СССР. Толя там вторым становится, и в эстафете третьим.

Вскоре в Свердловске собрали тренерский семинар всесоюзный. Там и по лыжным гонкам тренеры были, и биатлонисты. Александр Привалов, Мельников из Новосибирска, Валя Пшеницын. Тут уже начался у нас диалог, я рассказал, что так, мол, и так. И вот Толя, благодаря и своим морально-волевым качествам, и тем тренерам, которые рекомендовали его туда, попадает в сборную Советского Союза, к Привалову. И Толя надежды всех этих тренеров оправдал.

 

В 1979 году Алябьев выигрывает предолимпийскую неделю. А я в это время опять был в Свердловске – так меня чуть не заклевали, когда узнали, что Алябьев сильнее всех.

— Почему?

— Ну, как… Ленинградец. А конкуренция, знаешь, какая была! Ну, и началось: а, да это ты его угадал! Ты его привел!

А – как я его угадал? Я просто, получается, придал ему нужное направление. Сказал человеку: ты стреляешь хорошо.

…Тут я не выдерживаю – и, не в силах больше таращить слипающиеся очи – прошу себе еще чаю, покрепче.

— А то хочешь – иди, поспи, — предлагает мой собеседник.

Но я ограничиваюсь еще тремя чашками чая, большими и крепкими, с неизменными «мишками в сосновом лесу».

И спрашиваю дальше:

— Василий Афанасьевич, вы 12 лет были старшим тренером ЛенВО. Из них 10 лет подряд команда ЛенВО выигрывала первенство Вооружённых Сил СССР по биатлону. У вас какая-то методика была особая?

— Дело в том, что особой методики не было, но были направления. Мы даже перепечатывали методики – то, что привозил Анатолий Васильевич Борин, в бытность его тренером сборной Советского Союза. Потом методика стала с уклоном в более физически-силовое направление, с различными упражнениями. А еще – вот, финны лес валят, это же тоже элемент тренировки. Так и наши ребята, честное слово – ходили в Токсово. Там, где сейчас у дороги большой магазин, раньше с другой стороны была пекарня. И ребята наши ходили – метровые дрова рубили. А сколько коров в Токсово было! Это же стояло поселение, у каждого в подворье – корова или коза. И вот, с Виталиком Соколовым, членом сборной Вооружённых Сил СССР, мы вместе с ним служили – ходили, подрабатывали, рано по утрам косили сено. Физическая подготовка? Физическая. Когда траву косишь, все мышцы работают. Так и тренировались. Вот наша метода была.

 

Ну, а в остальном – методика у Анатоль Васильича жёсткая была, очень жёсткая. Это я о Борине говорю. Заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер. Да, у него жёсткая была тренировка. Очень длительная, на выносливость. Через день – скоростная. На вы-жи-ва-нье. Да, на выживание, вот так.

— Эта система себя оправдала?

— С одной стороны – да. В биатлоне оправдала себя такая система. Дело в том, что у нас ведь еще и стрелять надо, то есть, организм получал передышку. И количество – большой объем и интенсивность – успевало перейти в качество. И биатлонисты стали чемпионами. А у гонщиков чемпионов Советского Союза не было.

— То есть, перепахали их?

— Да, да.

— А как вы отбирали спортсменов?

— Если честно, то на Северо-Западе только в Мурманской области, да в Ленинградской, биатлонисты были. Из Архангельской – только Власов один. С Вологодчины – вот, мы призвали Алябьева. Псковская, Новгородская – я оттуда даже никого и не знаю. А отбирали – как? Старались сделать из ребят, ещё из юниоров, патруль. Просматривали всё время. И очень много хороших юниоров было гонщиков, из них сделали биатлонистов. Вот, сейчас тоже есть хорошая молодёжь, подрастает, и Дима Малышко, и другие…

…Вечереет. Пора домой. Пока до Питера доеду, пока на метро, через весь город…

Василий Афанасьевич улыбается – и дарит мне книжку: учебник по биатлону. И – толстые лыжные штаны на лямках: отказываться бесполезно, лучше сразу примерить.

Надеваю, как есть, на всё, что на мне. Коротковаты…

— Так… Это 48-й размер, а тебе, значит, нужен 54-й, — придирчиво оглядывает меня бывший хозяин штанов.

— Спасибо, мне и в 48-м хорошо, — взмаливаюсь я.

— Это тебе по ширине хорошо, — строго отвечает радушный хозяин. – А по длине – 54-й нужен.

На автобусной остановке Василий Афанасьевич смотрит на меня удовлетворённо:

— Ну, вот видишь, и румянец появился, розовенькая стала.

— Угу, как поросёночек…

И я благодарю его. За чудесный день. За очень сытный – и очень-очень вкусный обед (с пятью переменами блюд, не меньше!) – после которого, да с чистым петергофским воздухом и с тишиной – я чуть не уснула прямо во время интервью (!!!).

За интересную душевную беседу. За подарки:

— Придётся мне в следующем сезоне на лыжи становиться.

— Придётся мне ещё и лыжи тебе подарить, — шутит мэтр с серьёзным видом.

— Спасибо, конечно, — пугаюсь я, — но это уж слишком.

Показался мой автобус.

— Ну, что, понравилось тебе? — спросил Василий Афанасьевич и пожелал на дорожку:

— Вот и приезжай ещё.

Да, спасибо большое, Василий Афанасьевич.

Мне очень понравилось, как я провела выходной.

Александра Михневич