Интервью с главным судьей Сергеем Просвириным

328

Расскажите про ваш опыт в судействе

— Я начал судить, будучи курсантом военного училища. Первые большие
соревнования были в 1992 году Кубок Мира по лыжным гонкам в Токсово, я был
начальник дистанции и комендантом стадиона.

Получается уже больше 30 лет в судействе. С 2011 года я судья международной категории, с 2016 технический делегат международного союза биатлонистов.

В статусе первых лиц судейства нахожусь уже порядка 10 лет.

Расскажите о судейской работе, какие этапы в работе существуют?

— В начале создается ГСК – главная судейская коллегия. Там есть два важных
человека – это главный судья и главный секретарь. Главный судья отвечает за подбор
кадров, за то, как будут работать судьи в процессе соревнований и после них. У нас
еще важный коллегиальный орган – это жюри соревнований.

Жюри состоят из пяти человек. Три человека – это судья, технический делегат, главный судья и один из замов главного судьи. Два человека выбираются в этот коллегиальный орган из руководителей команд.

На первом заседании совещания капитанов команд, выбираются вот эти жюри. То есть, какие-то спорные ситуации будут рассматриваться коллегиальным органом жюри.

Если очевидная ситуация, например, нарушение — у нас очень много нарушений, которые штрафуются, то жюри необязательно приглашать.

К примеру, человек не дошел штрафной круг, понятно, что раз не дошел,
значит две минуты штрафа.

Есть работа — подготовка к соревнованиям, готовятся документы, происходит общение с командами, а также общение с местом, где проводятся соревнования.

Надо четко понимать, на каком объекте ты будешь проводить соревнования: какие машины будут готовить снег, какие у тебя мишенные установки — русские, финские, автоматические, с обратной связью, без обратной связи.

Это все должен знать технический делегат и главный судья, прежде чем
планировать соревнования.

Исходя из того, что у тебя уже есть, и зная, сколько примерно у тебя будет народу на соревнованиях, понимая, какая у тебя будет погода — это очень важно, температурный диапазон, ветер, влажность — вот тогда можно планировать программу соревнования с регламентом.

То есть это поминутная программа, кто, что и чем занимается, что делает. Эти все этапы делаются задолго при подготовке — набирается штат судей.

У нас есть группа в «Ватсапе», начинаешь обзванивать судей. Говорить, кто хочет принять участие в соревнованиях на таких позициях.

Есть и старшие позиции, их около десятка. Это замглавного по стрельбе,
замглавного по трассам, замглавного по стадиону, главный секретарь со своим замом,
замглавного по материальному контролю, замглавного по таймингу. Все эти люди уже
профессионалы.

Они судьи первой категории или даже всероссийской, у них у каждого
есть своя команда. Самое большое отличие лыжных гонок от биатлона – это стрельбище.

Первый день соревнований спортсмены смотрят трассу, стрельбище. Мы, как судьи, готовимся и смотрим за спортсменами.

Начиная с первого дня, мы можем начать штрафовать спортсменов и не допускать их до старта, если увидим, что спортсмен неадекватно себя ведет. Например, если он не умеет обращаться с оружием. Из первого дня уже становится понятно, что будет завтра.

На следующий день сам старт — в биатлоне есть индивидуальные гонки, есть масстарт.

Есть старты массовые, индивидуальные, когда спортсмены бегут с разницей в 30
секунд или минуту, также есть командные старты.

В зависимости от этого и выстраивается структура твоего судейства — за
определённое время, например, на больших соревнованиях как Чемпионат России,
Кубок Мира за несколько дней, а Первенство города за день или накануне.

В этот день проходят первые официальные тренировки за несколько часов до старта
собираешься в студии и проводишь инструктаж, назначаешь на должности в
соответствии с тем, как человек знает и умеет разбираться во всём.

Если человек пришел новенький или спортсмен изъявил желание стать судьей, или волонтер решил прийти такое тоже бывает, ставишь его на самые простые позиции, где нужно внимание, оно, конечно, везде у нас нужно, но человеку не придётся принимать каких-то серьезных решений по определённым поводам.

То есть от твоей работы и твоих действий не будет зависеть на 100 процентов результат спортсмена. Да, такой человек нужен, но каждый судья должен быть на своём месте.

Судьи мало того, что наблюдают за процессом соревнований, они также ведут
определённые протоколы — это протоколы старта, в которых допускаются спортсмены
или же протоколы финиша: на финише есть несколько протоколов.

Поэтому люди, которые это делают они в принципе знают, что они делают.
Сейчас немного упростилась наша деятельность в связи с приходом электронных
помощников.

То есть у нас спортсмены бегут, у них на ноге транспондер, чип и,
проходя определённые зоны, сигнал попадает в систему тайминга, хронометража, что
человек прошел вот именно конкретно это место или он стрельнул столько-то.

Есть еще мишени с обратной связью. Но всё равно мы ведем ручной хронометраж. Сколько бы у нас не было электронного тайминга, надо обязательно вести ручной
хронометраж.

То есть стоят люди с секундомерами и пишут: во сколько человек
стартовал, во сколько финишировал. Потому что все бывает — может электричество
выключиться, система зависнуть.

Дальше судьи сдают свои протоколы старшим судьям и идет сверка. Обычно у нас двойной контроль на больших соревнованиях, а на очень больших тройной контроль.

У всех этапов контроля должен быть одинаковый результат. Например, на штрафном круге стоит две или три пары людей на больших соревнованиях, плюс там есть электронный хронометраж, но иногда что-то не срабатывает или очень много народу бежит, кто-то отвлёкся, кто-то не смог записать или же просто номер скомкался на человеке и получилось, что этого человека не записали.

Бывает, что и транспондер отвалился. Вот и получается — одна пара не
увидела этого человека, значит смотришь, как две остальные пары отработали.
Бывают случаи, что вообще ни электроника, ни судьи не выдали тебе результат —
такое случается при плохой погоде.

Вот идёт дождь, а люди то карандашами в протоколах пишут, вдруг в массовых стартах кто-то ошибся. Или в этом самом старте произошла накладка: много людей бежало и судьи не смогли сориентироваться. Тогда уже открываешь видеокамеры, и смотришь какие эпизоды нарушений были, какие не были — это достаточно долгий процесс.

После того как последний участник процесса придёт на финиш, в течение 15 минут уже должны быть вывешены протоколы. У тренеров есть ещё 15 минут, чтобы оспорить их. Фактически через полчаса протоколы утверждаются.

На них ставится время выхода, они вывешиваются на доску информации. Надо быть очень внимательным, чтобы не просмотреть ошибки, вдруг записали не тот результат такое тоже бывает.

Такая вот судейская стезя, когда говорят:
«судью на мыло» — это фраза по большому счёту не безосновательная, потому что
каждый может ошибиться. Самое главное устранить все ошибки до утверждения
итогового протокола. У нас было последние первенство города, и лидер ушел без
транспондера.

Был вопрос о дисквалификации, и мы с членами жюри решили не
проводить награждение. В течение нескольких дней аппелиционное жюри, которое мы
собрали приняло решение закрепить за спортсменом первое место, и ситуация
разрешилась. Ошибка, которая исправлена и её нет в протоколе можно и не считать
ошибкой.

Часто ли разнятся предварительные результаты с итоговыми?

— У нас вообще есть три видa протоколов — это текущий протокол, протокол
комментатора, который выходит на табло.

Он не является официальным документом,первый официальный документ это как раз предварительный и потом окончательный протокол.

Да, бывает, что результаты разнятся, но это скорее исключение. Вот,
например, система прохождения штрафных кругов у нас не идеальная. Бывает, что
человек прошёл штрафные круги, а оно не зафиксировалось.

Потом идут судьи с трассы, они тоже несут определённую информацию, бывает что спортсмен какой-то кусочек трассы срезал.

Для этого на дальней петле должен быть электронный
контроль, а он не всегда там бывает по причине дороговизны. Бывает, что в пылу
борьбы спортсмены неправильно себя ведут, и могут получить выговор или
дисквалификации за нехорошее поведение.

По простому это правило честной игры [fair play], то есть оно относится не только к судьям, но и к самим спортсменам. Они могут между собой что-то не поделить.

Например, если один не пропустил другого на гонке, то это 1 минута штрафа, если на масстарте, то будем разбираться. Второе — это подчинение требованиям судьи. Также сюда относится грубость и нецензурная лексика — плохо произвел выстрел и как говорится на всю ивановскую ругается.

Мы все, конечно, не без греха, но сейчас же телевидение везде стоит, родители пишут на телефоны и вот что-то ляпнешь и будешь глупо выглядеть в течение нескольких лет.

Это тоже считается неспортивным поведением. Но даже, не выходя на трассу, человек
может нарушить правила — это неправильная носка оружия, то есть без чехла.
Элементарный случай, когда на соревнованиях спортсмены себя плохо вели: кричали,
ругались, мусорили, и я вызвал тренера и сказал, что это неуважение к биатлону,
оргкомитету.

Мы можем применить к ним достаточно суровые меры вплоть до
невыхода на старт. Биатлон — это тот вид спорт, где люди постоянно находятся с
оружием, нужно сфокусировать свое внимание на поведение.

В целом любой человек с оружием потенциально может представлять опасность, а
если он ещё и неадекватно себя ведёт, поэтому настоящие биатлонисты — люди
сдержанные.

Например, в легкой атлетике у людей взрывной характер так называемые холерики, а есть спокойные сангвиники. Вот в биатлоне такого нет, потому что настоящий биатлонист — это золотая середина между бурным характером и спокойствием.

Такой тип личности помогает контролировать весь процесс от тренировок до сдачи оружия.

Выносятся ли публично вердикты?

— Мы всегда акцентируем внимание на том, чтобы работа судей была не видна в
телевидению.

Для того чтобы основной фокус был на спортсмене, на действиях,
которые происходят на арене. Арена — это в основном стрельбище, иногда еще
трассы рассматриваются.

Если режиссер трансляции решит показать какие-то элементы, то, конечно, он сделает проводку.

Поговорим о спорах с решением судей. Бывает, что тренер, оправдывая своего ученика, препятствует объективности вашей работы и доказывает обратное?

— Постоянно такое бывает, потому что тренер всегда защищает своего ученика и это
правильно. Вот иногда приходят спортсмены и говорят: «у меня написано три круга
штрафа» и как будто судья их не открутил, а я их точно открутил. И тренер идет и
говорит: «мой спортсмен очень честный, он точно открутил».

Вот на Чемпионате города у меня был такой случай: парень с матерился подхожу к тренеру и говорю — проведите воспитательную беседу и тренер отвечает: «да не может быть, да он у нас такой воспитанный».

То есть защищает своего спортсмена и это нормально. Как мать защищает своего ребёнка, так и тренер защищает своего ученика. Бывали случаи, что тренеры думали вдруг прокатит, если мы наедем на судью.

И здесь работает твой опыт и твой авторитет. Когда тренеры понимают, что ты как судья объективен, потому что руководствуешься исключительно правилами, к тебе даже не будут подходить.

Вот меня, если честно даже боятся и спортсмены и тренеры. Если делать всё
по-правильному, когда тренер видит, что судья сделал что-то неправильное, он пишет
протест.

Протест у нас платный 2000 рублей на обычных соревнованиях и 5000 на
всероссийских. Но в 19 из 20 случаев деньги свои обратно они не получают.

Бывали, конечно, редкие случаи, когда мы удовлетворяем протест и деньги, соответственно, возвращаются, но в основном нет.

Тренеры они тоже эмоциональные люди особенно в пылу борьбы, тем более, если
несколько человек бежит, они могут допускать какие-то ошибки. Вот многие тренеры
знают: «как вы сказали Сергей Геннадьевич значит, так и будет».

Очень важен авторитет и многолетний опыт, окружающие знают, что ты судишь не просто так.

Судейство — это часть моей жизни, хотя это и хобби. Поэтому уже стараешься не
допустить до протестов.

На кого могут накладываться санкции и какие санкции может понести тренер?

— На всех могут накладываться санкции даже на зрителей, если они стоят в
неположенном месте. На больших соревнованиях есть понятие аккредитации и там
отмечены зоны, в которые тренер может заходить.

Тренера могут лишить аккредитации и объявить санкции, вплоть до денежных взысканий. В международном союзе биатлонистов очень большие штрафы, до 150 тысяч евро может доходить при оскорблениях, но обычно все ограничивается предупреждением и снятием аккредитации.

Конечно, есть люди, с которыми тяжело работать — правил не знают, а идут напролом, думая, что они правые, кто-то просто некультурный.

Всегда приходится разруливать ситуации связанные с общением. Намного легче иметь отношение к информации по штрафам или таймингу, нежели к коммуникации с людьми.

Я иногда приезжаю с соревнований выжатый как лимон, потому что были негативные ситуации, при которых сильно напрягаешься психологически. Иногда кажется, что легче самому бежать соревнования, чем его судить.

Нарушение правил это естественное явление или фактор, что тренер не до конца объяснил и как можно повысить уровень знаний правил?

— К сожалению, могу оценить, что у спортсменов, что у тренеров знания правил
невысокое. Поэтому, при возможности всегда провожу семинары и среди тренеров, и
среди спортсменов.

Например, был Чемпионат среди юношей и юниоров в Словакии, и сборная команда пригласила меня на вечер, чтобы пообщаться со спортсменами, рассказать им определенные нормы и правила.

Сейчас я активно провожу соревнования среди детей, мы прям осознанно на совещании 15-20 минут говорим тренерам о правилах.

А дальше это уже работа тренера, он как основное звено, которое передает информацию своим ученикам. Тренер должен научить спортсмена уважать правила.

Все мы разные, но если правила будут соблюдать все, то честность в борьбе увеличится.